Lychia
Благодари Бога, если тебе удалось прожить счастливую жизнь без веры в него.
Название: Tenebrosi decemiur
Автор: O_ossus Totalus
Бета: _Vikky_
Фэндом: Mир Гарри Поттера
Статус фанфика/перевода: завершен
Размер: макси
Глав: 19
Предупреждения: слэш
Жанр: AU/ Любовный роман
Рейтинг: NC-17
Главные герои: Гарри Поттер, Северус Снейп
Сюжет: Смешно и горько быть твоим - паук попался в паутину. Лишь тот проснется нефелимом, кто был хранителем плохим.


lychia.diary.ru/p187316947.htm
lychia.diary.ru/p187317089.htm
Глава 19


Больно, БОЛЬНО!

Я вырываюсь, выворачиваюсь из цепких лап темноты, окружившей меня. Я рвусь к маленькому лучику света, бесстрашно проникшему в темницу, которую я выстроил себе сам. Больно! Мерлин всемогущий, пусть меня отпустит!...

— Не уходи!...

Слабые крики откуда-то извне не трогают меня. Я не помню, чей это голос. Не помню, кто я сам.

— Северус, не уходи!

Да, я Северус. Меня так зовут. Темно. Больно, больно…

— Гарри, отпусти его.

— Нет…

Это маленькое «нет», высказанное с таким отчаянием, с таким ужасом в голосе, заставляет один из кирпичей моей темницы вывалиться, впуская густой сноп света. Становится легче дышать.

— Все когда-нибудь умрут.

— Нет…

Еще больше отчаяния, еще больше страха… Хочется ободряюще погладить по щеке обладателя этого голоса, сказать, что я еще борюсь, но руки не слушаются, тело не слушается, будто во мне не осталось ни капли жизни…

— Не уходи! Эннервейт! Эннервейт!!!

Не мучай меня, отпусти… Так больно, БОЛЬНО!...

Однако моя темница рушится, впуская все больше света. И я уже могу видеть, и я тянусь к этому свету, чтобы согреть, ободрить существо, не желающее отпускать меня в вечный покой…

— Я люблю тебя…

Крыша темницы рушится. Свет, моря, реки света обрушиваются на меня. И я чувствую, как меня раздирает на части боль, зато потом…

Потом боль уходит.

И я открываю глаза.



**

— Живой, — облегченно выдыхает кто-то у моего уха.

Я слепо моргаю, привыкая к свету. Пытаюсь ощутить мои руки-ноги, и мне это удается. А вот спина горит адским огнем, будто я лежу на раскаленной плите…

— Больно, — малодушно жалуюсь я. – Очень больно.

— Сейчас, сейчас…

Я скашиваю глаза и вижу Гарри, суетящегося вокруг меня. Да, это Гарри. Я знаю его. Я люблю его.

Он приподнимает меня и осторожно снимает что-то с моей спины.

— Присохли, — хмурится Гарри. – Придется рвать.

— Рви, — разрешаю я.

Но Гарри не рвет. Вместо этого он смачивает мою спину чем-то, отчего у меня глаза на лоб лезут, и я чувствую слабое прикосновение прохладного воздуха к ранам.

— Сейчас, сейчас…

Гарри шарит под кроватью и достает склянку с чем-то густым. Но прежде чем тот зачерпывает мази, я перехватываю ее и подношу к носу.

Не верю своим глазам… Мгхм… Носу.

— Кто варил? – сверлю Гарри взглядом. – Мазь кто варил?

— Что, неправильно что-то сделал? – пугается Гарри.

— Сколько на огне держал? – немедленно спрашиваю я.

— Сто сорок ударов сердца.

— А цикуты сколько положил?

— Четверть унции листьев.

— Я не верю… — ошарашено тяну я. – Как ты мог изучить расширенный курс зельеварения за одну ночь?

Взгляд Гарри становится грустным:

— Две недели, Северус. Тебя не было две недели. Не шевелись, я нанесу мазь.

Пока кажущаяся горячей из-за цикуты мазь ложится мне на разодранную спину, я только перевариваю события. Помню, как ворота защемили мне крылья, а потом ничего не помню…

— Где мальчик? – требовательно спрашиваю я. – Он в порядке?

— Кингсли засек всплеск магии и последующую аппарацию. Мы с ним разминулись всего на минуту. Он забрал Тедди, тот сейчас с Гермионой.

— Ликополис..?

— Пропал. И забрал всех тех, кто был внутри. И твои крылья.

От меня не укрылась интонация, с которой были произнесены эти слова. Боль, горечь, облегчение.

— У тебя растут новые крылья, Северус. Светлые.

Вот уж что называется, сюрприз. Пока я тщусь поднять челюсть с одеяла, Гарри продолжает умелыми движениями ласковых пальцев наносить мазь, которая зарастит любую рану даже лучше, чем бадьян.

Ее рецепта не изучают в школе. Ее так просто не сварить. И правильно сваренная мазь – воистину, гордость каждого зельевара.

А Гарри понадобилось всего две недели, чтобы изучить сложный рецепт и все его нюансы.

Восхитительно.

— Но я думал, что крылья даются на всю жизнь… — отвлекшись от мыслей о зельях, тяну я.

— Еще ни одного нефелима не любили, Северус. И еще ни один нефелим не…

Гарри запинается, не договаривая, и я чувствую, о чем.

— Я тоже. Можешь мне поверить.

Осторожное прикосновение губ к горящему плечу кричит о чувствах Гарри сильнее, чем все пафосные и глупые слова мира разом. Вялость накатывает на меня, и Гарри помогает мне лечь так, чтобы не тревожить раны и крылья, растущие из этих ран.

— Я твой, — возвращаю я Гарри слова, услышанные мною в полете.

И когда я получаю легкий поцелуй в лоб, понимаю, что все у нас будет хорошо.

Мы будем просыпаться в одной постели и долго нежиться, прежде чем встать. Мы будем завтракать вместе, а я стану нарочно доводить Гарри своим голосом, который он так любит, чтобы тот ронял сахарницу из ослабевших пальцев. Мы будем вместе варить зелья – своей мазью из цикуты Гарри доказал, что он не бестолковый, и я с радостью возьмусь снова учить его. Учить, а не издеваться. Я открою ему мир зельеварения таким, каким вижу его сам – таинственным, чарующим, невероятно волшебным… Я буду выискивать в библиотеке интересные, умные книги и давать их читать Тедди, чтобы он развивал тот ум, что дан ему природой. Гарри будет готовить нам всем, а я стану сварливо каркать под руку и давать бестолковые советы, смеша его. Ночью я не буду выпускать Гарри из объятий, лаская так, чтобы тот забывал дышать. Я покажу ему, как умеет любить Северус Снейп, ангел – хранитель Северус Снейп.

А когда крылья окрепнут, мы будем вместе летать с ним – Гарри на метле, и я, похожий на странную птицу с длинным клювом и белыми крыльями.

И мне плевать, что будет думать о нас мир.

Всегда.
КОНЕЦ

@темы: фанфики, слеш, "Tenebrosi decemiur"